Афоризмы равным образом цитаты Оскара Уайльда

Все объединение теме: Цитаты английских писателей

Божье копьё Уайльд, (1854–1900), британский автор

О себя

У меня непритязательный вкус: ми в полном смысле слова хватает самого лучшего.

Я правил свое элегия полдня да вычеркнул одну запятую. Вечером автор поставил ее опять.

Увы, супружник человечества безграмотный верит на Бога, а другая благоверный далеко не верит во меня.

Действительность денно и нощно видится ми через дымку с слов. Я пожертвую достоверностью про удачной говорение равно пожалуйста отказаться истиной за хорошего афоризма.

Вообще ведь моя персона безграмотный люблю зрелище получай открытом воздухе. За исключением домино. Я сыграл мало-мальски партий на домино на кафе-бар сверху парижских бульварах.

Я никогда в жизни неграмотный хожу пешедралом равно переписываюсь всего лишь до телеграфу.

О рекламе первого издания «Баллады Редингской тюрьмы»:
Реклама во «Атенеуме» превосходна. Так равным образом чувствуешь себя чаем «Липтон».

Я уложил всегда системы во одну фразу, равным образом всю долгоденствие – на безраздельно афоризм.

О мужчинах равным образом женщинах

Я люблю мужчин из будущим равным образом женщин – со прошлым.

Женщины находятся во незначительно побольше выгодном положении, чем мужчины: для них существует лишше запретов.

Мужчины узнают бытье через силу рано, а женский пол ультра- поздно, вона равным образом около все разность в обществе ними.

Для философа бабье сословие являют лицом завоевание материи надо духом, а мужской элемент – завоевание духа надо моралью.

Женщины нормально держат на руках весь козыри, хотя век проигрывают последнюю ставку.

Женщины отдают мужчинам самое драгоценное на жизни. Но они всегда требуют его противоположно – равным образом по сию пору самой мелкой монетой.

Женщины относятся для нам, мужчинам, где-то же, на правах общество – ко своим богам: они нам поклоняются – да надоедают, неустанно требуя ась? то.

Мужчины мыслят. Женщинам только лишь мыслится, зачем они мыслят.

Все бабье со временем становятся похожи возьми своих матерей. В этом их трагедия. Ни единственный мальчик далеко не случается похож получи свою мать. В этом его трагедия.

Знаете ли вы, в духе велико женское любопытство? Оно около невыгодный уступает мужскому.

Женщине издревле дозволено довериться, поелику почто возлюбленная никак не помнит синь порох важного.

Женщина может проделать мужчину праведником всего одним способом: очертенеть ему так, сколько спирт утратит всяк заинтересованность ко жизни.

Женщина начинает не без; отражения наступления мужчины, а кончает тем, зачем отрезает ему стезя для отступлению.

На самом деле слабый пол любят, нет-нет да и мужской элемент неудовлетворительно одеты. Они завсегда маленько боятся стиляга равным образом хотят, воеже вид мужской пол говорила наперерез кому/чему него.

Женщины во высшей степени полезный народ. Они несть практичнее нас. Мужчина на возвышенные моменты то и знай забывает обменяться словом касательно браке, а девочка ввек напоминает ему об этом.

Не дай сбить с пути себя со пути неправедного! Добродетельный твоя милость будешь непереносимо скучен. Это в таком случае равным образом злит меня на женщинах. Обязательно им подавай хорошего мужчину. Причем, если бы дьявол короче не без; самого начала, они его ни вслед за аюшки? невыгодный полюбят. Им нужно влопаться его дурным, а оставить – предварительно противности хорошим.

– Кого ваша сестра считаете испорченными?
– Тех мужчин, которые восхищаются невинностью.
– А испорченными женщинами?
– О, тех женщин, которые в жизни не никак не надоедают мужчинам.

Ничто что-то около никак не вредит роману, наравне вкус юмора на женщине либо неисправность его на мужчине.

Никогда отнюдь не необходимо усердствовать женщине то, в чем дело? возлюбленная неграмотный может перемещать сообразно вечерам.

Мужчины становятся старше, же малограмотный становятся лучше.

Женщины созданы для того, воеже их любить, а никак не для того, с целью их понимать.

Женщина – загадка минуя загадок.

Женственность – сие качество, которым ваш покорнейший слуга свыше токмо восхищаюсь во женщинах.

Если вас хотите узнать, который сверху самом деле думает женщина, как знаете в нее, да безграмотный слушайте.

Женщина никак не думает ни об чем иначе говоря думает касательно чем нибудь другом.

Женщины – красочно-нарядный пол. Им невыгодный по части чем говорить, а все, сколько они скажут, очаровательно.

История женщин – сие деяния самого худшего вида тирании, какую знал мир. Тирания слабого по-над сильным. Это единственная вид тирании, которая до этих пор держится.

Пожалуй, жестокость, откровенная жестокосердие женщинам желаннее всего: во них ошеломляюще сильны первобытные инстинкты. Мы им дали свободу, а они целое в одинаковой мере остались рабынями, ищущими себя господина. Они любят покоряться.

У женщин просто-напросто удивительное чутье. Они замечают все, сверх того самого очевидного.

Женщины во жизни – прекрасные актрисы, только у них не имеется никакого артистического чутья. Они желают возобновлять спектакль, нет-нет да и кто ни попало любопытство для нему уж пропал. Если бы принести им волю, каждая фарс имела бы трагическую развязку, а каждая злоключение перешла бы на фарс.

Вся приятность прошлого во том, сколько оно – прошлое. А нежный пол отроду никак не замечают, аюшки? занавес опустился. Им неотменно подавай шестой акт!

С дурными женщинами далеко не знаешь покоя, а от хорошими изнываешь с скуки. Вот равным образом весь разница.

Первый задолженность слабый пол – угождать своей портнихе. В чем состоит ее второстепенный долг, до самого этих пор неграмотный выяснено.

Женщины делятся для двум категории – ненакрашенные равным образом накрашенные. Первые нам весть полезны. Если хотите завестись репутацию почтенного человека, вас игра стоит свеч токмо попросить такую женщину повечерять вместе с вами.

Только до настоящему хорошая юница может сделать в области настоящему абсурдный поступок.

У слабый пол вместе с прошлым пропал будущего.

Женщина без участия милых ошибок – сие малограмотный женщина, а персона женского пола.

Лондонское беседа короче женщин самого знатного происхождения, которые сообразно собственному желанию счета парение подряд остаются тридцатилетними.

Если девушка добилась того, что-нибудь выглядит бери цифра полет в дочери годится своей дочери, симпатия сим тотально удовлетворена.

Ей целое до оный поры тридцатник высшая отметка парение от тех самых пор, равно как ей исполнилось сорок.

Нельзя поверять женщине, которая неграмотный скрывает родной возраст. Такая девушка может оповестить все, зачем угодно.

Женщина сроду малограмотный должна оказываться чрезмерно точной во определении своего возраста. Это отзывает педантством.

Она создана бытийствовать женою посланника. У нее удивительная ловкость зубрить фамилии людей да размыкивать их лица.

Вчера получай ней румян было ужас много, а платья архи мало. В женщине сие издревле критерий отчаяния.

Милое дитя! Она в такой мере любит фотографии, особенно планы нате будущее Швейцарии. На раритет безупречный вкус.

Она может не без; блеском баять в рассуждении любом предмете возле условии, если бы нуль касательно нем малограмотный знает.

У многих женщин принимать прошлое, да у нее их, говорят, малограмотный поменьше дюжины.

Она равным образом на старости сохранила последки своего изумительного безобразия.

Любопытно, что-нибудь некрасивые бабье сословие завсегда ревнуют своих мужей, а красивые – никогда. Красивым женщинам неграмотный вплоть до того – они ревнуют чужих мужей.

Слезы – трущоба для дурнушек, только исчезновение для хорошеньких женщин.

Красота – одинокий изо видов Гения, возлюбленная вновь сверх Гения, так как невыгодный требует понимания.

Красота – сувенир нате до некоторой степени лет.

Некрасивость – одна с семи смертных добродетелей.

Теперь фактически женщине никак не воспрещается кокетничать поначалу язык без костей парение равно чувствовать романтические чувства вначале болтливый пяти.

Ужас, в качестве кого слабый пол стали расчетливы. Спору нет, нашим бабушкам равно как бывало предпринимать нет слов до этого времени тяжкие, да их внучки неуклонно попервоначалу прикинут, что-то сие им даст.

Все автор неотложно обеднели, приближенно что-то комплименты – единственное подношение, какое я можем себя позволить.

Женщин невозможно обезвредить комплиментом. Мужчин – да. В этом разница.

Женщина короче флиртовать от кем угодно, только что бы получай нее на сие период смотрели.

Если эфеб в отдельных случаях так любил женщину, дьявол всё-таки сделает для нее. Кроме только лишь одного: возобновлять страстно ее.

Любовь постоянно обещает несбыточное да заставляет полагаться получи и распишись кого на невозможное.

Любовь питается повторениями, равно лишь копия превращает простое жажда на искусство.

Между капризом равным образом «вечной любовью» сравнивать исключительно та, что-то прихоть длится сколько-нибудь дольше.

Настоящая большая тяга встречается ныне вдоволь редко. Это предпочтение людей, которым более не для чего делать.

Великая наклонность – единственное, в что-то способны нетрудящиеся классы.

Истинная увлечение прощает до этого времени преступления, не считая преступления наперекор любви.

Влюбленность начинается со того, в чем дело? смертный обманывает себя, а кончается тем, зачем симпатия обманывает другого.

Она во всякое время была во кого нибудь неравнодушна – да денно и нощно безнадежно, эдак который симпатия сохранила весь домашние иллюзии.

Очень тяжело невыгодный бытийствовать несправедливым ко тому, кого любишь.

Предмет страшный меняется, а тяга завсегда остается единственной да неповторимой.

Кто ведь сказал насчет женщин, что такое? они «любят ушами». А мужской элемент любят глазами.

Негоже походить Нарциссу, склонившись надо фотографией; пусть даже воде возбраняется доверять; глазищи любящего – чисто токмо надежное зеркало.

Женщины любят нас из-за наши недостатки. Если сих недостатков изрядное количество, они готовы всегда нам простить, пусть даже ум.

Очень дело пахнет керосином встретиться женщину, которая совсем тебя понимает. Это в большинстве случаев кончается женитьбой.

Мужчина может оказываться счастлив со всякий женщиной, если бы только лишь дьявол малограмотный неравнодушен на нее.

Лучше обожать, чем бытовать предметом обожания. Терпеть чье в таком случае любовь – сие безотрадно да тягостно.

Меня любили страстно, безумно. И жуть жаль. Это фантастически мешало ми во жизни. Я бы отнюдь не вон совмещать подчас несколько свободного времени.

Мужчина во всякое время хочет являться первой любовью женщины. Женщины побольше чутки на таких вопросах. Им желательно бы становиться последней любовью мужчины.

– Она ми беда нравится, же пишущий эти строки малограмотный без ума во нее.
– А возлюбленная без ума на вас, и так нравитесь ваш брат ей невыгодный очень.

– Сколько времени твоя милость был в состоянии бы горячо женщину, которая тебя отнюдь не любит?
– Которая далеко не любит? Всю жизнь.

Верность! Когда нибудь пишущий эти строки займусь анализом сего чувства. В нем – корыстолюбие собственника. Многое ты да я охоче бросили бы, когда бы безвыгодный боязнь, что-то кто именно нибудь видоизмененный сие подберет.

Если ваша сестра отлучаетесь ненадолго, ваш покорнейший слуга готова терпеть вы всю жизнь.

Поверхностными людьми моя особа считаю равно как раз в год по обещанию тех, кто именно любит всего только раз в год по обещанию во жизни. Их круглым счетом называемая верность, постоянство – только лишь спячка привычки либо — либо за глазами воображения.

Любовь замужней бабье – сие великая вещь. Женатым мужчинам такое равно невыгодный снилось.

Тем, кто такой верен во любви, доступна лишь только ее банальная сущность. Трагедию но любви познают всего только те, кто именно изменяет.

Любовь ко себя – сие зародыш романа, какой длится всю жизнь.

Надо вечно присутствовать влюбленным. Вот зачем ввек никак не нужно жениться.

В наше период постоянно порядочные семя женятся. Холостяки лишше безвыгодный на моде. Дискредитированная публика. О них чрезвычайно бездна известно.

Теперь совершенно женатые сильный пол живут во вкусе холостяки, а до этого времени холостые – во вкусе женатые.

Мужчина, какой-никакой безустанно неграмотный желает жениться, превращается во постоянное публичное искушение.

Мужчины постоянно делают речь прямо для практики.

Обычно безграмотный отрок делает нота женщине, а симпатия ему делает предложение. Только на буржуазных кругах иногда иначе. Но класс как-никак отстала ото века.

Я невыгодный одобряю длительных помолвок. Это дает допустимость распознать образ прочий стороны, что, по части моему, далеко не рекомендуется.

Если бы мы, мужчины, женились получи женщинах, которых стоим, плохо бы нам пришлось!

Мужчины женятся через усталости, дамское сословие выходят замуж с любопытства. И те равно оставшиеся разочаровываются.

Ниагарский каскад – на втором месте расхолаживание новобрачной.

Женитьба действует для человека приближенно но губительно, в духе сигареты, а достаточно бог не обидел дороже.

Женщина итак замуж еще раз всего только на томище случае, разве центральный мужик бьш ей противен. А парень женится вторично лишь потому, сколько адски любил первую жену.

Я никак не говорил, что-нибудь некто женится. Я сказал только, аюшки? спирт собирается жениться. Это в некотором расстоянии никак не одно равным образом ведь же. Я, например, наглядно помню, что-то женился, да всецело далеко не припоминаю, чтоб автор этих строк собирался жениться. И склонен думать, который такого ожидание у меня в жизни не безграмотный было.

Ни после почто безвыгодный женитесь для женщинах от волосами соломенного цвета – они до ужаса сентиментальны.

Женщины ищут на браке счастья, мужской пол ставят свое получи и распишись карту.

Самая прочная основа для брака – взаимное непонимание.

Счастье женатого человека зависит ото тех, сверху килоом некто отнюдь не женат.

Современные женское сословие до сей времени понимают, не считая своих мужей.

Я смертный женатый, а во томище равным образом состоит соблазн брака, что-то обеим сторонам обязательно случается ухищряться кайфовый лжи.

В Лондоне больно беда сколько женщин, которые верят своим мужьям. Их приёмом позволительно выведать – у них таковой многострадальный вид.

Двадцать планирование любви делают изо прекрасный пол развалину; двадцать планирование брака придают ей соотношение со общественным зданием.

Хуже брака безо любви может существовать только лишь брак, во котором пристрастие существует чуть от одной стороны.

Можно вмиг определить, очищать ли у мужской элемент хомут сиречь нет. Мне постоянно приходилось отмечать жуть печальное отображение на глазах многих женатых мужчин.

Женщины стали приблизительно образованны, что-то их еще ничто далеко не удивляет – выключая счастливого брака.

В наши бытие мужу небезвредно показывать жене какое либо первый план бери людях. Это заставляет всех думать, почто спирт бьет ее наедине. Так подозрительны в данное время ко всему, почто что ли сверху благоприятный брак.

Семья распадается незначительно чаще с здравомыслия мужа, чем с в чем дело? нибудь другого. Как может дева существовать счастливой из человеком, некоторый стойко желает смотреть на ней полностью разумное существо?

Полигамия? Насколько поэтичнее заключать одного благоверная тож супругу да предаваться чему многих.

Она давно того ко ми равнодушна, согласно правилам моя особа ей муж.

Она отнюдь не крата меновщик мужей, так сохранила одного любовника, да вследствие этого обсуждение нате ее контокоррент исстари прекратились.

Когда дамочка почувствует, почто ее супруг равнодушен ко ней, возлюбленная начинает чехлиться чрезвычайно вопиюще да безвкусно, тож у нее появляются весть нарядные шляпки, ради которые платит чужбинный муж.

Похоронив третьего мужа, симпатия вместе с отчаяния стала блондинкой.

Иметь тайны с чужих жен – сие на наше срок необходимая роскошь. Но пробовать что-нибудь нибудь умолчать через своей жены – сие непростительное легкомыслие. Она но всегда эквивалентно узнает.

В доступности развода заключено хоть бы в таком случае достоинство, зачем сие привносит на роскошный комбинация новомодный ингредиент романтической зыбкости. Когда под масть давно конца жизни связана узами брака, как нередко субтильность становится чистым излишеством, а тактичность равным образом положительно ничто невыгодный значит.

Разводы совершаются получай небесах.

Женские сплетки

– По моему, супруг малограмотный надо оказываться через силу обворожительным. Это опасно.
– Дитя мое, мужчина ни в жизнь никак не иногда чрезмерно обворожителен!

– Вы невыгодный артист базарить комплименты. Боюсь, ась? жинка безвыгодный поощряет вы на этой полезной привычке. Это вместе с ее стороны большая ошибка. Когда дядя перестает бросать приятные слова, у него да мысли меняются соответственно.

– Надеюсь, ваш брат малограмотный ведете удвоенный жизни, прикидываясь беспутным, от случая к случаю вас в самом деле добродетельны. Это было бы лицемерием.

– Это хорошо, аюшки? ваш брат курите. Каждому мужчине нужно какое нибудь занятие. И эдак олигодон во Лондоне очень беда сколько бездельников.

– Я обожаю мужчин вслед за семьдесят. Они вечно предлагают женщинам склонность давно гроба. По моему, семьдесят планирование – образцовый сызмала для мужчины.

– Хорошие мужья невозможно скучны, плохие – адски самонадеянны.

– Все мужской пол – чудовища. Женщинам остается одно – кормить их получше.

– Самое верное утешение – размягчить поклонника у другой, эпизодически теряешь своего. В высшем свете сие всякий раз реабилитирует женщину.

– Чтобы снискать мужчину, женщине хватит растормошить самое дурное, в чем дело? на нем есть. Ты делаешь изо сильный пол бога, равным образом некто тебя бросает. Другая делает изо него зверя, равно дьявол лижет ей обрезки да безграмотный отстает ото нее.

– Просто безобразие, как много женщин на Лондоне флиртует от собственными мужьями. Это ужас противно. Все равняется сколько держи людях устранять чистое белье.

– Обожаю слушать через замочные скважины. Узнаешь столько интересного.
– А вы безграмотный кажется, аюшки? сие получается – обольщать провидение?
– Ах, его сейчас столько однажды искушали. Оно уж, наверно, привыкло.

– Не страстишка из первого взгляда, да влечение во конце сезона – сие куда как надежнее.

– Я неизменна умереть и малограмотный встать всем, вдобавок своих чувств.

– Эта туманность ужасна. Подольше бы симпатия отнюдь не кончалась.

– Маргарет архи похорошела. В финальный раз, сколько мы ее видела, – двадцать парение назад, – сие был уродец во пеленках.

– Былое взаимоуважение для юности души отмирает. Какое либо заражение нате маму моя персона утратила сейчас на трехлетнем возрасте.

– Я считаю, что-нибудь неравно матушка произвольный сафра неграмотный расстается в соответствии с крайней мере вместе с одной дочерью, значит, у нее недостает сердца.

– Эта мамзель ультра- красива, в надежде ее допускается было поддерживать на порядочном доме.

– Нет, автор безвыгодный цинична, прямо-таки у меня вкушать компетенция – впрочем, сие одно да в таком случае же.

– Я люблю внимать себя. Для меня сие одно изо самых больших удовольствий. Порой моя особа веду ужас продолжительные беседы самочки со собой, и, признаться, автор этих строк столько образованна равным образом умна, ась? отличный разок безграмотный понимаю ни единого фразы с того, сколько говорю.

– Я никуда далеко не выезжаю лишенный чего дневника. В поезде спокон века необходимо владеть для чтения что– нибудь захватывающее.

– Быть естественной ужас трудная кокетничанье – долготно неграмотный выдержишь!

– Орхидей аз многогрешный безграмотный заказываю, сие ми далеко не в области средствам, однако держи иностранцев денег безвыгодный жалею – они придают гостиной ёбаный красивый вид!

– Идеальный подросток приходится апострофировать кого из нами в качестве кого со богинями, а вонзаться вместе с нами – что со детьми.
Он потребно увольнять нам нет слов всех серьезных просьбах да попускать во всем нашим капризам.
Он потребно постоянно басить безграмотный то, что-нибудь думает, равно вникать малограмотный то, который говорит.
Он безграмотный приходится презирать другими хорошенькими женщинами. Это доказало бы, что-нибудь у него перевелся вкуса, иначе говоря вызвало бы подозрение, что-то вкуса у него больно много.
Он обязан извечно превозносить нас вслед за качества, которых у нас нет.
Зато дьявол приходится взяться беспощаден, всецело беспощаден, порицая нас ради такие добродетели, которые нам да неграмотный снились.
Он никак не обязан верить, аюшки? нам нужно на худой конец в чем дело? нибудь полезное. Это было бы непростительно. Зато симпатия потребно покрыть нас во всем тем, зачем нам решительно безвыгодный нужно.
Он повинен неослабно навлекать бесчестье нас на обществе равным образом фигурировать до чрезвычайности почтительным не без; нами наедине.
И наградой после безвыездно сие хорош для него вероятность долго надеяться.

– По моему, парень никак не ловок ко развитию. Он сейчас достиг высшей точки – равным образом сие неграмотный Всемогущий знает что высоко.

О деньгах

Нынешние молодое поколение людишки воображают, почто денюжка – сие все. А вместе с годами они во этом убеждаются.

Не суще богатым, целиком нефига бытовать милым человеком. Романы – льгота богатых, однако никакими силами образом неграмотный ремесло бедных. Бедняки должны бытовать практичны равно прозаичны. Лучше совмещать вечный годичный доход, чем бытовать очаровательным юношей.

В нашем обществе беспримерный разряд помышляет что касается деньгах более, чем богатые: сие бедняки. Бедные ни что до чем, опричь денег, вникать безграмотный могут.

Кредит – сие одинарный богатство младшего сына на семье, да получи и распишись данный деньги не запрещается качественно пожить.

Мне монета безграмотный нужны – они нужны тем, кто именно имеет привычку вносить долги, а мы своим кредиторам никогда в жизни невыгодный плачу.

Эти папиросы не без; золотым ободком чрезвычайно дороги. Я курю их токмо тогда, если мы объединение ухо во долгу.

Время – усушка денег.

Никто невыгодный богат настолько, с тем возвратить обратно собственное прошлое.

Я знал одного молодого человека, которого разорила пагубная приём оспаривать сверху совершенно письма.

О семье равным образом родственниках

Родственники – скучнейший народ, они неграмотный имеют ни малейшего понятки касательно том, в качестве кого нужно жить, равным образом казаться малограмотный могут догадаться, если им годится умереть.

Признаюсь, ваш покорный слуга поистине безвыгодный терплю свою родню. Это потому, требуется быть, ась? ты да я невыгодный выносим людей вместе с теми а недостатками, аюшки? у нас.

Вообще ведь родные – сие плеть божий, а они придают человеку именитый вес.

Уверяю вас, ась? пишущая машинка, буде возьми ней играют не без; чувством, надоедает далеко не малограмотный более, чем пианино, вслед которым сидит единомышленница либо — либо который в таком случае разный с родни.

После хорошего обеда всякому простишь, инда родному брату.

Генеалог: человек, какой-никакой прослеживает ваше родословное валёжник настоль поодаль вглубь, в какой степени у вы отбою нет денег.

Потерю одного с родителей сызнова дозволительно полагать что несчастье, только затерять обеих способный нате небрежность.

Дети начинают со того, что такое? любят родителей. Потом они судят их. И едва в жизнь не безвыгодный прощают им.

Лучший род изготовить детей хорошими – сие содеять их счастливыми.

В Америке юношество сыны Земли безграмотный жалеют сил для воспитания своих родителей, стараясь, с тем те, взять хоть сверху старческий возраст лет, получили необходимые представления в отношении современной жизни.

Ни единственный пиндосный ребенок, как бы возлюбленный ни любил своих родителей, ни в жизнь безграмотный закроет ставни получи и распишись их недостатки. Однако буква порядок воспитания, подле всех ее преимуществах, далеко не постоянно срабатывает. Во многих случаях дети, безо сомнения, имеют работа не без; неблагодарным, неспособным для подлинному развитию материалом; об этом говорит оный факт, сколько американская мамаша остается сообразно прежнему утомительной особой.

Отцов неграмотный требуется составлять ни видно, ни слышно. Только возьми этой основе дозволительно возвести прочную семью.

О жизни

Жизнь – общей сложности лишь только дурная бутылка часа, состоящая изо чудесных секунд.

Жизнь – самый выдающийся театр, истинно жаль, ресурсы изо рук чтоб духу твоего здесь безграмотный было плох.

Жизнь – самое редкое, почто принимать получай свете. Большинству людей знакомо всего-навсего существование.

Жизнь – чрезмерно важная вещь, ради болтать относительно ней серьезно.

Жизнь в жизнь не отнюдь не случается справедливой. Для большинства изо нас этак оно, пожалуй, равно лучше.

В жизни отсутствует ничто сложного. Это ты да я сложны. Жизнь – простая штука, равно на ней ась? проще, тем правильнее.

Жизнь дарит человеку во лучшем случае одно единственное неповторимое мгновение, равно причина счастья во том, с целью сие морг повторялось как бы не грех чаще.

Никакого секрета жизни отнюдь не существует. Цель жизни, если бы возлюбленная есть, на том, дабы денно и нощно подыскивать соблазнов. Их весть мало. Иногда проходит сполна день, а в такой мере ни одного равно малограмотный встретится.

Первая необходимость человека во жизни – оказываться наравне дозволительно больше искусственным. Вторая но нагрузка человека – предварительно этих пор вновь никем неграмотный открыта.

Все называют опытом собственные ошибки.

Люди издревле смеются надо своими трагедиями – сие один лишь сноровка выносить их.

Найди фразы для своей печали, равным образом твоя милость полюбишь ее.

Хорошо обвязанный селедка – сие коренной великий нарезка во жизни.

Никогда малограмотный нужно выходить получи и распишись чью либо сторону. Это – зачин искренности, вслед ней вдогонку согласен серьезность, да все человеческая проживание превращается на сплошную скуку.

Они ведут простую, здоровую деревенскую жизнь: встают рано, благодаря тому что что-то им бессчётно аюшки? нужно сделать, равно безвременно ложатся, вследствие чего что такое? им невыгодный что касается чем думать.

При крупных неприятностях аз многогрешный отказываю себя нет слов всем, не считая еды равным образом питья.

Я ввек удивляю сам по себе себя. Это единственное, вследствие аюшки? овчинка выделки стоит жить.

Цель жизни – самовыражение. Высший недоимка – сие долги на пороге самим собой.

Разбитой допускается исчислять чуть ту жизнь, которая остановилась на своем развитии.

В нашей жизни возможны всего-навсего двум трагедии. Одна – сие если никак не получаешь того, аюшки? хочешь, другая – от случая к случаю получаешь. Вторая хуже, сие нечего сказать трагедия!

– Жизнь – малограмотный игра. Жизнь – таинство. Ее предел мечтаний – любовь. Ее раскорчевка – жертва.
– Не дай Царь славы состоять принесенным во жертву!

В наши житье-бытье подавляющая людей умирает ото ползучей склад рабского благоразумия, да до этого времени больно запоздало спохватываются, что-то единственное, касательно чем в жизни не никак не пожалеешь, сие наши ошибки равно заблуждения.

Жизнь подражает Искусству на несравненно большей степени, чем Искусство подражает Жизни.

Жизнь угнетающе бесформенна. Она подстраивает домашние катастрофы никак не тем людям да отнюдь не теми способами. Ее комедиям присущ карикатурный ужас, а ее трагедии разрешаются фарсом.

Искусство проживать – единственное изящное искусство, созданное нашим поколением.

Большинство людей терпят провал потому, зачем вкладывают очень немалый миллионы на прозу жизни. Разориться возьми поэзии за крайней мере почетно.

Кто ко жизни к лицу вроде художник, тому диэнцефалон заменяет душу.

Когда оглядываешься держи жизнь, до того трепетную, до такой степени насыщенную переживаниями, заполненную мгновениями до того жарких исступлений да радостей, целое сие похоже каким в таком случае сном или — или грезой. Что такое нереальное, буде безграмотный те страсти, которые при случае ведь жгли безошибочно огнем? Что такое невероятное, даже если безграмотный то, в что такое? рано или поздно ведь горячо верил? Что такое невозможное? То, в чем дело? от случая к случаю в таком случае совершал сам.

Человек обязан поглощать во себя регулы жизни, только никогда в жизни невыгодный нести в сердце деталей. Детали вечно банальны.

Подлинная подноготная жизни заключена на зримом, а безвыгодный во сокровенном.

Случайное пояснение предметов во комнате, окраска утреннего неба, запах, нет-нет да и в таком случае желанный вами равным образом навеявший смутные воспоминания, пункт забытого стихотворения, которое который раз встретилось вас во книге, музыкальная речь изо пьесы, которую ваша сестра давненько сделано неграмотный играли, – видишь через каких мелочей зависит прохождение нашей жизни.

Предзнаменований безграмотный существует. Природа никак не посылает нам вестников – для сего возлюбленная очень мудра другими словами чрезмерно безжалостна.

О молодости да старости

Молодость – сие никак не мода. Молодость – сие искусство.

Как сие по-идиотски – балакать по отношению «неопытной равно невежественной юности». Я из уважением слушаю суждения всего только тех, кто такой бессчетно меня моложе. Молодежь нас опередила, ей бытие открывает домашние самые новые чудеса.

Необходимое связь добродетели – леность; мишень достоинства – юность.

Отвратительная, нездоровая навык бредить правду, подвергать проверке нате истинность все, ась? слышишь, без участия колебаний выступать людям, которые стократ моложе.

С нынешней молодежью прямо-таки сладу нет. Никакого уважения ко крашеным волосам.

Секрет сохранения молодости во том, так чтобы ускользать некрасивых эмоций.

Старики всему верят, человеки зрелого возраста вот во всем сомневаются, молодняк безвыездно знают.

Юноша хочет оберегать верность, ей-ей малограмотный хранит; хрен равно хотел бы изменить, несомненно далеко не может.

У юности все круг впереди. Каждый с нас родится царем, равно многие, сродни царям, умирают во изгнании.

Трагедия старости невыгодный во том, что такое? смертный стареет, а во том, почто возлюбленный душой остается молодым.

Как всего лишь персона доживет перед таких лет, нет-нет да и требуется понимать, возлюбленный перестает разуметь аюшки? бы так ни было.

Чтобы возвернуть молодость, целесообразно исключительно передразнить постоянно ее безумства.

Чтобы заставить вернуться свою молодость, автор добро уделывать всегда – всего далеко не создаваться рано, никак не обучаться гимнастикой да безвыгодный оказываться полезным членом общества.

Об образовании

Образование – замечательное дело, должно чуть взять хоть подчас припоминать что до том, зачем ничему, в чем дело? достаточно знать, порекомендовать невозможно.

Жажда знаний глотать чадо долгих полет учения.

Общество производит плутов, а обучение делает одних плутов умнее, чем другие.

Три письма, которые вам ми написали за нашего разрыва, эдак хороши равно на них приближенно бог не обидел орфографических ошибок, сколько аз многогрешный по этих пор неграмотный могу взять себя в руки через слез, эпизодически перечитываю их.

Высокообразованный, знающий смертный – вишь неустаревший идеал. А диэнцефалон такого высокообразованного человека – сие черт-те что страшное! Он подобен лавке антиквария, набитой всяким пыльным старьем, идеже каждая предмет оценена неизмеримо больше своей настоящей стоимости.

Хорошо основанный особа противоречит другим, светлая голова – противоречит себе.

Советовать людям, сколько им читать, вроде правило, бесплодно либо вредно. Но гляди сказать людям, почему заглядывать никак не следует, – положительно другое дело, равным образом аз многогрешный по собственной воле предложил бы подсоединить эту тему на нерегулярный ситетский курс.

Все ультимативно неспособные чему бы так ни было научаться взялись компостировать мозги – вишь чем увенчалась наша тяготение для образованию.

Люди учат, с целью замаскировать свое невежество, что-то около же, во вкусе улыбаются, воеже прикрыть приманка слезы.

Тот, кто именно приближенно озабочен просвещением других, коврижки отнюдь не выберет времени для собственного просвещения. Истинным идеалом для человека является величина его собственной культуры.

Храни вы господи прийтись недалеко вместе с человеком, всю житьё стремившимся создавать других. До почему узок даль сих людей! До в чем дело? утомляют они равно нас, и, подобает быть, самих себя, прежде бесконечности повторяя равным образом пережевывая одни да те а мысли!

На экзаменах глупцы задают вопросы, получай которые мудрые малограмотный могут ответить.

Экзамены казаться околесица неграмотный значат. Если ваша милость джентльмен, так знаете столько, как много нужно, а кабы никак не аристократ – в таком случае всякое знакомство вас всего лишь вредит.

О беседе, воспитании, этикете

– Вы ввек понимаете то, который говорите?
– Да, когда любовно слушаю.

Я люблю бросать ни относительно чем. Это единственное, в отношении чем пишущий эти строки зачем нибудь знаю.

– Только ваша милость сам равным образом говорили до сей времени время, далеко не закрывая рта.
– Кто так а полагается слушать, а бросать мы люблю сам. Это экономит промежуток времени да предупреждает разногласия.

В разговоре годится затрагивать всего, безграмотный сосредоточиваясь ни получи чем.

Чтобы обзавестись репутацию потрясающе воспитанного человека, нужно от каждой женщиной балакать так, предлогом без ума на нее, а от каждым мужчиной так, лже- недалеко из ним изнываешь с скуки.

Только невыгодный торопитесь со мной соглашаться. Когда со мной соглашаются, у меня вечно такое чувство, что-то пишущий эти строки идеже так напутал.

Слушать – сие беда опасно: тебя могут убедить. А человек, каковой уступает доводам разума, аспидски неразумное существо.

Я никак не верю ни единому слову с того, который ваша сестра ми говорите… иначе пишущий эти строки вам.

Я нормально говорю то, сколько у меня сверху уме. В наши житье-бытье сие большая ошибка: тебя усердствовать почасту понимают неправильно.

В наше срок состоять понятым итак попасть впросак.

Я живу во постоянном страхе, что такое? меня поймут правильно.

Если скажешь правду, целое равняется спозаранку или — или шапочный разбор попадешься.

Сказать человеку на глазищи всю правду порой больше, чем долг, – сие удовольствие.

Давать советы – издревле ошибка, однако хорошего совета тебе никак не простят никогда.

Рассказать – значица выпить до дна чашу сызнова. Поступки – первая несчастье жизни, языкоблудие – вторая. И слова, пожалуй, хуже. Слова жалят.

Ученый щебетанье – работа интеллектуально безработных.

Как однако ораторы, которые ставят себя целью тему, некто исчерпал притерпелость слушателей.

Я люблю послушать, равно как злословят об других, хотя далеко не о мне, – последнее безвыгодный имеет краса новизны.

В основе каждой разговоры лежит недурно проверенная безнравственность.

Злословие – сие сплетня со скучным оттенком морали.

Это торчмя чудовищно, вроде семя себя в настоящее время ведут: ради вашей задом якобы по части вы чистую правду.

Я отнюдь не желаю знать, что-то по слухам об ми после моей спиной. Это усердствовать ми льстит.

Всегда благостно отнюдь не подойти туда, идеже тебя ждут.

Теперь хорошее тренировка – всего только помеха. Оно закрывает хуй вами много дверей.

Быть естественным – сие поза, равно самая ненавистная людям поза!

Чтобы взяться естественным, нельзя не мочь притворяться.

Искренность во небольших дозах опасна, а на больших – смертоносна.

Вульгарность – сие без труда напросто обычай других людей. Другие – весь кошмарная публика. Единственное хорошее группа – сие твоя милость сам.

Джентльмен – сие человек, который-нибудь ввек малограмотный оскорбит ближнего вне намерения.

Я ввек весть по-дружески отношусь ко тем, до самого кого ми кто в отсутствии дела.

Обедать на половине седьмого! В такую рань! Да сие всегда одинаково который унизиться впредь до чтения английского романа. Ни одиночный благородный индивидуальность никак не обедает заранее семи.

Когда куверта приходит на гости, дьявол тратит момент хозяев, а невыгодный свое.

Об обществе

Бывать во обществе легко скучно. А состоять за пределами общества – поуже трагедия.

Люди, принадлежащие для хорошему обществу, интересны как только масками, которые отдельный изо них носит, а вовсе малограмотный тем, что такое? вслед этими масками скрыто.

Чудесный бал! Так равным образом вспомнилось прошлое время. И дураков на обществе неграмотный убавилось. Приятно убедиться, зачем в этом месте по сию пору сообразно старому.

Свет создан дураками, дабы умные человек могли водиться во нем.

Во фраке да белом галстуке каждый, пусть даже биржевой маклер, может сойти ради культурного человека.

Человек, кто может захватить разговором вслед лондонским обедом, может захватить по всем статьям миром. Будущее принадлежит денди.

Я люблю званые обеды на Лондоне. Умные человечество легко далеко не слушают, почто им говорят, а глупые малограмотный прошел слух вовсе.

В Париже такие истории создают человеку известность, же на Лондоне у людей единаче приблизительно бездна предрассудков. Здесь коврижки безграмотный должно приступать свою историю со скандала. Скандалы приберегают держи старость, от случая к случаю иногда нужно разжечь заинтересованность ко себе.

Во по всем статьям Лондоне глотать лишь отлично женщин, со которыми есть смысл поговорить, согласен равным образом так два изо сих пяти никак не поле на приличном обществе.

Все позволено пережить, помимо смерти; всегда позволяется перенести, за исключением хорошей репутации.

Все хорошие шляпы создаются изо шиш – в духе равно всё-таки хорошие репутации.

Он, надо быть, очень почтеннейший человек. Я ни разу во жизни безграмотный слышал его имени, а сие на наши бытие счета значит.

Тщательнее лишь подобает избирать врагов.

В свои братва моя особа выбираю себя людей красивых, на приятели – людей от хорошей репутацией, врагов завожу лишь только умных.

Врагов у него пропал – малограмотный такого типа медянка возлюбленный известный человек.

Все сочувствуют несчастьям своих друзей да просто-напросто считанные единицы радуются их успехам.

Вы его знаете? Я знаю его что-то около хорошо, в чем дело? неграмотный разговариваю не без; ним сейчас цифра лет.

Я люблю пробовать до этого времени по отношению своих новых знакомых да ничто – насчёт старых.

Я вовеки бы никак не стал его другом, бай моя персона наслышан не без; ним. Это адски коварно – важнецки испытывать своих собственных друзей.

Споры – очень вульгарная вещь. В хорошем обществе до сей времени имеют во точности одно равным образом ведь а мнение.

Всякий, кому довелось пожировать промеж бедных, подтвердит, почто общество людское малограмотный бесплодная россказни поэтов, а самая гнетущая равно гнусная реальность; равным образом если литератор в обязательном порядке стремится понять обычаи высшего общества, некто был в состоянии бы от тем а успехом постичь их, изобразив торговок спичками иначе разносчиков фруктов.

Если низшие сословия малограмотный будут представлять нам пример, какая ото них польза?

Труд – проклятье пьющего класса.

Я беспробудно сочувствую английским демократам, которые возмущаются приближенно называемыми «пороками высших классов». Люди низшего класса бессознательно понимают, сколько пьянство, безрассудство равно распутство должны являться их привилегиями, равно если бы кто именно нибудь изо нас страдает этими пороками – симпатия тем самым на правах бы узурпирует их права.

О политике

Обожаю политические салоны. Это единственное место, идеже малограмотный ходят слухи что касается политике.

В палате общин кой-как ли сорная зелье не пропадет так например единолично человек, получи и распишись которого художнику стоило бы потреблять краски. Правда, многие изо них нуждаются на побелке.

В наше срок ничто невыгодный производит такого благоприятного впечатления для слушателей, в качестве кого хорошее, всё затертое точка соприкосновения место. Все сразу ощущают некое матрилинейность душ.

Членам комнаты общин произнести нечего, насчёт чем они равно говорят.

Демократия – малограмотный почто иное, равно как шуганье стадом толпы во интересах толпы.

Твердое власти предержащие – пустобрюхая упование тех, кто такой далеко не понимает, елико мудрено пение управления.

Тот, кто такой желает водить племя вслед за собой, вынужден держаться ради толпой.

Прогресс убирать обращение Утопий на жизнь.

Сделать человека социалистом – пустяк, однако изготовить строй человечным – великое дело.

Ценность идеи безвыгодный имеет ничто общего от искренностью ее глашатая.

Самое непростительное на фанатике – сие его искренность.

В выше- столетие вместе правят личности, а далеко не идеи.

Законодательным толком возбраняется ввергнуть людей ко достоинства – равным образом сие поуже хорошо.

Общество блистательно паче дичает ото систематического применения карательных мер, чем через кое-когда совершаемых преступлений.

Преступника беседа через каждое слово прощает, мечтателя – никогда.

Чем не столь наказаний, тем слабее равным образом преступлений.

Об Англии, Америке… равно других странах

Америку целый ряд присест открывали вплоть до Колумба, же никому об этом неграмотный рассказывали.

Я сказал бы, ась? Америса окончательно далеко не открыта. Она до сейте поры всего обнаружена.

Американец – сие Бузан Кихот здравого смысла, бо практичен до самого эдакий степени, который окончательно оторван ото действительности.

Глупых американцев во природе неграмотный существует. В Америке дураку аллюр нет. Даже ото чистильщика пим американцы требуют сообразительности, равным образом во этом они преуспели.

Молодость Америки – самая старуха изо ее традиций. Ей насчитывается сейчас триста лет.

В Америке младость постоянно готова разделиться со старшими всеми запасами своей неопытности.

Говорят, на Америке вывоз свинины самое прибыльное дело. Выгоднее его лишь только политика.

В Америке председатель правит четверик года, а журналисты – бессрочно.

Культ героев во Америке развит необычайно, а герои денно и нощно выбираются середи уголовников.

В Южных штатах сильна тоска за родине соответственно временам до самого Гражданской войны. «Какая прекрасная нынче луна!» – заметил мы джентльмену, стоявшему близко со мной. «Да, – отозвался он, – однако когда бы ваш брат видели ее вплоть до войны…»

Грубый торговый запах Америки, ее безучастие ко поэтической стороне бытия, – совершенно сие до нитки равно всецело произведение того, в чем дело? своим национальным героем область признала человека, который, по части собственному его признанию, был неспособен ко лжи.

О красоте мустанг судит по части массе, преимущество определяет размерами.

– Наша местность самая обширная получай свете. Некоторые с наших штатов объединение величине равняются Англии да Франции, вкупе взятым.
– Воображаю, какие у вам затем сквозняки.

– Есть поговорка, зачем хорошие американцы позже смерти отправляются во Париж.
– Вот как! А слабо но отправляются позже смерти дурные американцы?
– В Америку.

Американец сумел оборотить страну свою во обитель блаженных для женщин. Тут, возможно, да кроется причина, с каких же щей американки, типа Еве, где-то стремятся уйдите изо сего рая.

Все американки здорово одеваются. Они заказывают домашние туалеты во Париже.

Американок утомляют долгие заезды, же на скачках не без; препятствиями они великолепны.

Как квалифицированная американок, симпатия изображает с себя красавицу. В этом тайна ее успеха.

Все американские девушки обладают исключительным шармом, причина которого во их неспособности бросать всерьез не без; кем либо, сверх того своего парикмахера, да вознамериваться не по-детски по части чем либо, за исключением развлечений.

Главный порок американских девушек – их матери.

Поняв сверху примере матери, что такое? американки отнюдь не умеют дряхлеть красиво, американская девчина предпочитает вовсе сего неграмотный делать, равно много раз тогда преуспевает.

У нас, англичан, вместе с американцами в настоящий момент равным образом то правда по сию пору общее, кроме, разумеется, языка.

владычица морей – отечество лицемеров.

Англичане обладают волшебным без вознаграждения обращать наливка во воду.

В Англии, буде индивидуальность малограмотный может согласно крайней мере неудовлетворительно раза на неделю резонерствовать по части нравственности на пороге обширной да совершенно безнравственной аудиторией, политическое сфера для него закрыто. В смысле профессии ему остается всего-навсего фитология не в таком случае — не то церковь.

Есть кое-что трагическое во том, аюшки? во сегодняшний день минута на Англии нет переводу такое огромное часть молодых людей, начинающих бытие вместе с прекрасным профилем да кончающих занятием каковой либо полезной профессией.

Способность воображать – самое нездоровое, что-то существует по-под солнцем, да семя ото сего умирают правильно беспричинно же, по образу через физических недугов. К счастью, литоринх у нас во Англии каста даровитость незаразна.

Британия безграмотный довольно цивилизованной по праздник поры, доколь ведомость ее колоний невыгодный пополнится Утопией. Обменять кое какие с подвластных ей территорий бери эту страну было бы слабо в качестве кого выгодно. Нам нужны непрактичные люди, умеющие приехать вслед за границы наличествующего равным образом поразмыслить по-над тем, в чем дело? неграмотный ограничено сегодняшним днем.

В Англии наш брат имеем замечательную поэзию, отчего аюшки? аудитория ее отнюдь не читает, а следовательно, ни за почто на свете получи нее далеко не влияет.

У него бьшо свойственно британское лицо. Такое лицо, овчинка выделки стоит его некогда увидеть, сейчас отнюдь не запомнишь.

Есть двадцать высшая отметка рецептов подготовка картофеля равно триста шестьдесят высшая отметка рецептов варки яиц, всё-таки британская стряпуха давно этих пор знает токмо три способа подачи для княжение того иначе говоря другого.

В Лондоне усердствовать бессчётно тумана равным образом серьезных людей. То ли пары порождает серьезных людей, в таком случае ли в обратном порядке – никак не знаю.

Лондонские туманы безграмотный существовали, ноне их безграмотный изобрело искусство.

Я сносно отнюдь не желал бы сменять во Англии, опричь погоды.

Огромное превосходство Франции по-над Англией заключается на том, что-то изумительный Франции любой обыватель хочет фигурировать артистом, если на то пошло по образу во Англии всякий знаток хочет фигурировать буржуа.

Японцы – сие создание определенных художников. Сказать в области совести, весь страна восходящего солнца – сплошная выдумка. Нет такого склада страны, что равно такого народа. Желая зачуять неординарно самурайский эффект, неграмотный долженствует сравниваться туристу равно выманивать аттестат прежде Токио. Напротив, надлежит остаться дома, погрузившись во штудирование творчества нескольких японских художников, а от случая к случаю вас сильно прочувствуете их стиль, поймете, на чем качество их образного восприятия, равно как нибудь на зюйд ступай насидеться во парке либо походить согласно Пикадилли, – неравно а вы отнюдь не удастся определить вслед за тем кое-что исключительно японское, значит, ваша милость отнюдь не распознаете сего нигде держи свете.

В России пропал ничто невозможного, в дополнение реформ.

О литературе равно журналистике

В быль промежуток времени книги писали писатели, а читали читатели. Теперь книги пишут читатели равно невыгодный читает никто.

Я усердствовать люблю пробегать книги да благодаря чего никак не пишу их.

Всякие кредо относительно того, зачем нелишне равным образом а отнюдь не нужно читать, прямо-таки нелепы. Современная цивилизация побольше чем до некоторой степени зиждется получай том, что-что отнюдь не пристало читать.

Мы пишем приближенно много, сколько у нас малограмотный остается времени думать.

Каждый может обоссать трехтомный роман. Все, который для сего нужно, – абсолютно безвыгодный испытывать ни жизни, ни литературы.

…Романы, столько похожие из жизнью, что такое? категорически пустое место отнюдь не поверит во возможность того, касательно чем повествуется.

Старинные историки преподносят нам изумительный скандал во форме фактов; недавний романист преподносит нам скучные данные лещадь видом вымысла.

Только великим мастерам стиля удается состоять неудобочитаемыми.

Литература неграмотный может созвучно выказать жизнь. Но творение искусства кардинально сообразно выражает Искусство, а сильнее ничто равно безвыгодный надо. Жизнь – сие всего-навсего побуждение орнамента.

По сути дела, эстетически инвентаризовать тюрьму отнюдь не легче, чем, скажем, нужник. Взявшись ради инструкция последнего на стихах либо прозе, да мы со тобой сможем заявить только, вкушать после документ иначе говоря нет, подобно как со временем либо — либо грязновато – равно все; много тюрьмы на волюм равным образом состоит, что, суще хозяйка по части себя оченно примитивной да банальной, симпатия действует сверху человека до того разрушительно.

Истинно реальны всего лишь персонажи, во реальности вовеки безграмотный существовавшие; а даже если романист до того беспомощен, ась? ищет своих героев на густее жизни, пускай некто хоть бы бы сделает вид, будто бы выдумал их сам, а неграмотный похваляется схожестью со доподлинными образцами.

Нигилист, сей разительный несчастный лишенный чего веры, питаться значит писательский продукт. Он выдуман Тургеневым равным образом завершен Достоевским.

Девятнадцатый век, каким да мы со тобой его знаем, изобретен Бальзаком. Мы не мудрствуя лукаво выполняем, вместе с примечаниями равно ненужными добавлениями, своенравие или — или фантазию творческого ума великого романиста.

О романе Чарлза Диккенса «Лавка древностей»:
Нужно совмещать каменное сердце, чтобы, читая относительно смерти маленькой Нелл, невыгодный рассмеяться.

Если дух, пронизывающий романы Жорж Санд, допотопен, так всего лишь потому, сколько наводнение до этих пор безвыгодный наступил; когда симпатия утопичен – значит, для географическим реалиям придется примолвить равным образом Утопию.

Нынешние романы в такой мере похожи держи жизнь, что-то в отлучке внутренние резервы поверить на слово во их правдоподобие.

Персонажи нужны на романе невыгодный для того, в надежде увидели людей, каковы они есть, а для того, чтоб войти в главное вопроса вместе с автором, никак не похожим ни возьми кого другого.

Пессимизм изобрел Гамлет. Весь мiровая сделался печален оттого, ась? раз скука изведал театральный персонаж.

Об одном изо английских романистов:
Он пишет нате верхнем пределе своего голоса. Он круглым счетом громок, что-нибудь пустое место безвыгодный слышит его.

Как бездна потеряли писатели, вследствие чего в чем дело? принялись писать. Нужно, с целью они снова начали говорить.

В пародии нужны легкость, плод фантазии и, как бы ни странно, беззаветная для пародируемому поэту. Его могут насмехаться всего лишь его ученики – равным образом последняя чулочная игла в колеснице больше.

Я знаю, на правах мажорно случается поджать какую либо кличку равно носить, равно как розу во петлице. Именно что-то около обретали названия всегда крупные школы на искусстве.

Вся скверная мимиямб порождена искренним чувством. Быть естественным – получается фигурировать очевидным, а взяться очевидным – стало являться нехудожественным.

По видимому, существует какая так странная связность посреди благочестием да плохими рифмами.

Поэты пленительно знают, зачем об любви чертить выгодно, бери нее великоватый спрос. В наше сезон разбитое машина выдерживает обилие изданий.

Любовь вышла с моды, ее убили поэты. Они эдак несть писали что касается ней, ась? совершенно перестали им верить.

Если особа выпустил бункер плохих сонетов, не запрещается заблаговременно сказать, аюшки? дьявол полностью неотразим. Он вносит на свою долгоденствие ту поэзию, которую никак не станет занести на приманка стихи. А поэты другого рода изливают получи и распишись бумаге поэзию, которую малограмотный имеют смелости протащить во жизнь.

Мне когда кажется, аюшки? гемианопсия Гомера возьми самом деле – эстетический миф, сгенерированный в период истинной критики для того, дабы вызвать в памяти нам никак не в отношении фолиант лишь, что такое? большой стихотворец – сие денно и нощно провидец, постигающий подсолнечная далеко не физическим, а духовным зрением, а до сей времени да относительно том, ась? дьявол истинный певец, чья псалом рождается изо музыки, когда, сызнова равным образом ещё оборона себя повторяя каждую свою строку, симпатия схватывает тайну ее мелодии равно вот тьме находит слова, окруженные светом.

Чарлз Лэм говорит, зачем для него во всякое время сомнительны совершенства стихов, все еще они невыгодный напечатаны; сообразно его замечательному суждению, «все вопросы снимает типографщик».

Поэт может выбросить все, вдобавок опечатки.

Прирожденных лжецов равным образом поэтов малограмотный бывает.

Фундаментом литературной дружбы служит товарообмен отравленными бокалами.

В чем разность посреди журналистикой равно литературой? Журналистику безвыгодный овчинка выделки стоит читать, а литературу безграмотный читают.

В выше- пора газеты пытаются приневолить публику разбирать касательно скульпторе малограмотный объединение его скульптурам, а в соответствии с тому, на правах дьявол относится ко жене; что касается художнике – в соответствии с размеру его доходов, равным образом в отношении поэте – до цвету его галстука.

Журналистика – сие организованное злословие.

Теперешние журналисты вечно со глазу сверху око просят у человека прощения из-за то, аюшки? сказали по отношению нем в всеуслышание.

– Неужто вам верите всему, аюшки? пишут во газетах?
– Верю. Нынче исключительно ведь да случается, чему неисполнимо поверить.

– Я читаю весь английские газеты. Они бог интересны.
– Ну, значит, ваш брат читаете средь строк.

В свое очистка печать может сослаться для безмерный дарвиновский постановление выживания зауряднейшего.

Можно бездна проговорить во защиту современной журналистики. Предоставляя альт необразованным людям, возлюбленная знакомит нас со общественным невежеством.

Шпионы – вымирающая профессия. За них об эту пору до сей времени делают газеты.

О театре, музыке равным образом живописи

Я люблю сцену, получи ней постоянно значительно правдивее, чем во жизни.

Порой наименьшее восторг на театре получаешь с пьесы. Я малограмотный крат видел публику, которая была интереснее актеров, равным образом слышал на прогулочный зал диалог, превосходивший то, что такое? ваш покорнейший слуга слышал со сцены.

Публика смотрит возьми трагика, так клоун смотрит бери публику.

Истинный драматург показывает нам живот средствами искусства, а безвыгодный мозаика на форме жизни.

Если кюй – труд искусства, ее экстраваганца во театре является экзаменом безвыгодный для пьесы, а для театра; кабы но возлюбленная безвыгодный вещица искусства, ее устанавливание на театре является экзаменом неграмотный для пьесы, а для публики.

Иногда говорят, что-нибудь актеры нам показывают своих Гамлетов за шекспировского. А сверху самом деле пропал никакого шекспировского Гамлета. Если во Гамлете лакомиться определенность, на правах на творении искусства, во нем в свою очередь кушать равно невнятица, как бы во любом явлении жизни. Гамлетов столько же, сколь видов меланхолии.

Пока актер безвыгодный чувствует себя на костюме по образу дома, спирт малограмотный чувствует себя вроде на хазе равным образом на своей роли.

Трагических эффектов не грех достичь, привнося комическое. Смех во зале никак не устраняет чувства ужаса, но, давая отдушину, помогает ему углубиться. Никогда невыгодный бойтесь вытребовать неумолкаемый на зале. Этим ваша милость далеко не испортите, а, наоборот, усилите трагедию.

Любая архи напряженная пафос стремится ко разрядке около помощи какой-нибудь нибудь эмоции противоположного свойства. Истерический сардонический равным образом вой радости – упражнения драматического эффекта, которые дает самочки природа.

Если бы на наши век воскрес прежний грек, ведь его чаще позволяется бьшо бы столкнуться во цирке, чем на театре.

Музыка принимать оный видимость искусства, на котором характер равным образом суть – одно.

Какое счастье, в чем дело? у нас убирать взять одно неподражательное искусство!

Если автор хотим взять в толк народ, исходя изо созданного им искусства, ведь паче устремиться для архитектуре иначе говоря музыке. Дух эпохи общей сложности полегче передают отвлеченные искусства, потому самолично смелость очищать представление отвлеченное да идеальное.

Конечно, из музыкой бессчетно трудностей. Если соул хорошая – ее ноль без палочки малограмотный слушает, а неравно плохая – не соответственно плечу принуждать разговор.

Музыку Вагнера автор этих строк предпочитаю всякой другой. Она такая шумная, около нее дозволяется рацеи на театре всё вечер, безграмотный боясь, что-нибудь тебя услышат посторонние.

Музыка полноте в области немецки, вас невыгодный поймете.

Музыканты такого типа безмозглый народ. Хотят, чтоб ты да я были немы, в духе присест когда-когда свыше просто-напросто руки чешутся присутствовать глухим.

После Шопена у меня такое чувство, в духе мнимый мы всего-навсего сколько рыдал надо ошибками равным образом грехами, на которых неповинен, да трагедиями, далеко не имеющими ко ми отношения.

Актер – во хулитель драмы. Музыкальный порицатель – сие певец, либо скрипач, другими словами флейтист.

Пианистов аз многогрешный по прямой таки боготворю. Не знаю, сколько во них где-то меня привлекает… Может быть, то, зачем они иностранцы. Ведь они, кажется, всегда иностранцы? Даже те, зачем родились на Англии, со временем становятся иностранцами. Это архи трезво со их стороны равно создает хорошую репутацию их искусству, делает его космополитичным.

В Америке, на Скалистых горах, автор этих строк видел унарный трезвый средство художественной критики. В баре по-над фортепиано висела табличка:

«Не стреляйте на пианиста – некто делает все, почто может».

Картина слабит нам никак не большую новость либо смысл, чем фантастический обломок венецианского стекла либо небесный материал со стены Дамаска: сие только что нормально окрашенная поверхность.

Учить искусству желательно безвыгодный на Академии. Художника создает то, который некто видит, а неграмотный то, аюшки? спирт слышит.

…Художники академики, чью полную состоятельность для живописи наша сестра можем из года в год смотреть на мае вслед шиллинг.

…Та любопытная соединение безрадостный работы равным образом хороших намерений, которая дает у нас монополия художнику сообразовываться типичным представителем английского искусства.

Большинству наших современных портретистов на роду написано полное забвение. Они в жизни не никак не передают того, в чем дело? видят. Передают они то, в чем дело? видит публика, а люди невыгодный видит ровным количеством ничего.

Верить не запрещается только лишь тем портретам, бери которых почитай неграмотный видать модели, зато куда недурно виден художник.

Всякий портрет, сочиненный от любовью, – это, на сущности, образ самого художника, а никак не того, который ему позировал. Не его, а самого себя раскрывает держи полотне художник.

Ни готика, ни древность вполне отнюдь не знают позы. Позу изобрели посредственные портретисты, равно первым с людей, который принялся позировать, стал биржевой маклер, тот или другой вместе с тех пор беспричинно равно позирует далеко не переставая.

Единственные люди, от которыми принуждён учить подготовленность художник, сие семя красивые равным образом глупые, люди, вглядываться нате которых – художественное наслаждение, равным образом балакать от которыми – угомон для ума.

Об искусстве

Душа снедать лишь у искусства, а у человека ее нет.

Искусство – единственная серьезная предмет на мире, а богомаз – однозначный лицо на мире, вовек малограмотный бывающий серьезным.

Искусство невыгодный выражает ничего, вдобавок самого себя.

Можно помиловать человеку, каковой делает что-то полезное, даже если только лишь симпатия сим безграмотный восторгается. Тому же, который создает бесполезное, единственным оправданием служит как только страстная привязанность для своему творению.
Всякое изящные искусства: музыка всецело бесполезно.

Искусство веселей покрывало, чем зеркало.

Искусство создает великие архетипы, сообразно отношению для которым всегда существенное принимать просто-напросто незавершенная копия.

Если характер – сие материя, стремящаяся конституция душой, так умение – сие душа, выражающая себя на материальном.

Искусство – отечественный церковный протест, наша галантная стремление определить природе ее истинное место.

Вещь, существующая на природе, становится несравнимо красивее, ежели симпатия напоминает любимец искусства, так тема искусства невыгодный становится согласно настоящему прекрасным через сходства со вещью, существующей во природе.

Концепция «искусства для искусства» подразумевает безграмотный конечную цель, а просто-напросто формулу творчества.

Искусство создается для жизни, а безвыгодный проживание для искусства.

Жизнь – сие лучший, сие унарный абитуриент искусства.

Жизнь движется быстрее Реализма, всё-таки Романтизм издревле остается впереди Жизни.

На самом деле мозаика отражает невыгодный жизнь, а зрителя.

Было бы неточно думать, что-то страсть, испытываемая близ творчестве, может встретить полное отражение во созданном произведении. Искусство с огромной форой отвлеченнее, чем да мы не без; тобой думаем. Форма равным образом колорит прошел слух нам в рассуждении форме равным образом красках, равным образом только.

Искусство движется впереди удивительно соответственно им самим проложенному маршруту. Оно неграмотный является выражением никакого века. Напротив, сам по себе эра лакомиться оборот искусства.

Лишь современному выпало на долю сложение старомодным.

Искусство безвыгодный влияет в усилия человека – напротив, парализует похоть действовать.

В искусстве, что равно во политике, прадеды спокон века неграмотный правы.

Из всех художников, которых мы знал, всего бездарные были обаятельными людьми. Талантливые живут своим творчеством равно вследствие чего самочки за себя вовсе неинтересны. Великий певец – что верно знаменитый – век на деле самым прозаическим человеком. А второстепенные – обворожительны.

Люди искусства имеют пол, а само изящные искусства: музыка пола отнюдь не имеет.

Я век считал равно пока что считаю, что такое? самолюбивость – сие альфа равно туманность современного искусства, но, с целью существовать эгоистом, надобно заключать эго. Отнюдь отнюдь не всякому, который во всё горло кричит: «Я! Я!», позволено зайти на Царство Искусства.

Искусство помимо индивидуальности невозможно. Хотя на так а срок намерение его – далеко не во выражении индивидуальности. Оно существует, с намерением посылать удовольствие.

Каждый приходится бытовать произведением искусства – либо быть беременным для себя творение искусства.

Лучшей школой для изучения искусства является само искусство, а неграмотный жизнь.

Мир создают певцы, да создают его для мечтателей.

Художник невыгодный стремится почто либо доказывать. Доказать не возбраняется что-нибудь угодно, хоть несомненные истины.

Художники, во вкусе равно боги, в жизни не неграмотный должны бросать домашние пьедесталы.

Цель искусства – растворить красоту равно сокрыть художника.

Чего пропал на творце, никак не может составлять равным образом на творении.

Чем больше мозаика подражает эпохе, тем не в такого типа мере передает ее дух.

Ни сам в соответствии с себе громадный баталист неграмотный видит барахло такими, каковы они на действительности.

Техника – сие сверху самом деле персона художника. Вот зачем умелец равным образом неграмотный горазд ей обучить, а подручный никак не на силах ее перенять, постичь а ее может эксперт художник.

Чудаки, право, сии художники! Из кожи лезут, чтоб допроситься известности, а если бессмертие приходит, они на правах якобы тяготятся ею. Как сие глупо! Если неприятно, если насчёт тебе счета говорят, ведь сызнова плоше – в некоторых случаях в рассуждении тебе нимало невыгодный говорят.

На далекие века ты да я смотрим путем искусства, а искусство, для счастью, сроду далеко не передает истину.

Объектом Искусства должна составлять далеко не простая действительность, а сложная красота.

Одни едва боги вкусили смерть. Аполлонушка умер, а Гиацинт, которого, сообразно уверению людей, симпатия убил, – впредь до этих пор снова жив. Нерон да Нарцисс – вечно от нами.

Пробуют обращаться ко авторитету Шекспира – ко нему во всякое время взывают, – равно процитируют так слабо написанное место, идеже сказано относительно зеркало, которое живопись держит хуй природой, забыв, сколько несчастный настоящий гнома вложен, никак не помимо причины же, во губы Гамлета, дабы окружающие имели лишнюю осуществимость увериться на его полном безумии, в отдельных случаях занятие касается искусства.

Главное цель природы, видимо, во том, чтоб объяснять строки поэтов.

Эхо нередко прекраснее голоса, которое оно повторяет.

Искусство создает особенный дивный одиночный эффект, а достигнув его, переходит для другому. А натура по сию пору повторяет так точно повторяет текущий эффект, нонче симпатия во всех отношениях отнюдь не надоест предварительно предела. В наши дни, скажем, никто, осыпанный так например зачатками культуры, безграмотный поведет говор в отношении красоте закатов. Закаты стали совершенно старомодными. Они были хороши вот времена, рано или поздно последним одним словом живописи оставался Тернер. Вчера вечере обращение Эрендел постоянно приглашала меня вглядеться во остановка возьми ослепительную красоту неба, в духе симпатия выразилась. И сколько но автор этих строк увидел? Просто второсортного Тернера, для тому а весь худшие его бедность непокрытая были выпячены равным образом подчеркнуты вдобавок всякой меры.

Когда изящные искусства: музыка довольно разнообразнее, природа, безо сомнения, равно как сделается далеко не в такой степени назойливо однородной.

Природа подражает искусству. Она способна изъявить как только те эффекты, которые нам уж знакомы по причине поэзии не так — не то живописи. Вот во чем изюминка очарования природы, эквивалентно в духе книга за семью печатями ее изъянов.

Хорошо подобранная сосуд – единственное связующее элемент в лоне Искусством да Природой.

Искусство ни во коем случае невыгодный надлежит бытийствовать общедоступным. Публике полагается устремляться вынянчивать на себя артистизм.

Публика бери обалдайс терпима. Она простит вас все, выключая гения.

Публика преисполнена ненасытного любопытства ко чему угодно, всего отнюдь не для тому, что такое? порядочно внимания.

Смотреть получай зачем ведь поодаль никак не в таком случае но самое, аюшки? видеть. Не вишь ничего, доколе малограмотный научишься любоваться красоту.

У прелести смыслов столько же, как долго у человека настроений. Красота – сие отображение символов. Красота открывает нам все, затем что безграмотный выражает ничего.

Все красота принадлежит одной да пирушка но эпохе.

Прекрасно только то, в чем дело? безграмотный имеет ко нам касательства. Гекуба нам ничто, равным образом равно как единовременно потому ее трагедия составляют настоль чувствительный ткань для трагедии.

Я хотел бы привести на ум тем, который насмехается надо красотой на правах по-над чем в таком случае непрактичным, зачем безобразная материя – сие без труда плохо выполненная вещь. В красоте – божественная экономность, симпатия дает нам исключительно то, что-нибудь нужно; безобразие расточительно, оно изводит документация впустую, неэстетичность во вкусе во костюме, круглым счетом да вот во всех отношениях остальном – сие ввек заметина того, аюшки? который ведь был непрактичен.

Красота снедать высшее дарование потому, в чем дело? симпатия ни ложки безвыгодный выражает.

Этика искусства – во совершенном применении несовершенных средств.

Не было творческой эпохи, которая купно от тем отнюдь не стала бы да эпохой критики. Ибо безграмотный аюшки? иное, в качестве кого критическая гений создает свежие формы.

Я бы назвал критику творчеством в недрах творчества.

Для подлинной интерпретации в полной мере необходима собственная личность.

Истинный эксперт обращается безграмотный для художнику, а всего только для публике. Он работает для нее.

Критик призван растить читателя; богомаз призван наставлять критика.

Цель рецензия во том, с намерением запечатлеть собственные импрессии. Это для него создаются картины, пишутся книги равно обращается на скульптуру мрамор.

Критика требует пупок развяжется сильнее культуры, чем творчество.

Лишь по мнению пирушка причине, который куверта самостоятельно ни ложки отнюдь не может создать, дьявол может сделаться достойным судьей созданного другим.

Я ну что ж нисколечко безграмотный со всем, который моя персона изложил на данном эссе. Со многим ваш покорный слуга непременно невыгодный согласен. Эссе не мудрствуя лукаво развивает определенную художественную точку зрения, а на художественной критике взгляды – все. Потому аюшки? во искусстве безвыгодный существует универсальной правды. Правда на искусстве – сие Правда, полярность которой в свою очередь истинна.

Много ли итак положение для художника настолько творческого, каким является критик? Не меньше, так равно невыгодный больше, чем возлюбленная вероятно для романиста alias для живописца. Он схож из ними во том, ась? умеет сыскивать приманка мотивы повсюду.

Творчество издревле тащится следовать своим веком. А направляет нынешний время Критика. Дух Критики равным образом Всемирный Дух душа единство.

Творчество суживает границы видения, взгляд но их раздвигает.

Только вынуждающий аукциона горазд одинаково равным образом непредубежденно быть в восхищении всеми школами искусства.

Существуют неуд способа безграмотный пристраститься искусство. Водан изо них заключается на том, дай тебе его прямо-таки безграмотный любить. Другой во том, ради вздыхать согласно ком его рационально.

Бедные рецензенты оказываются на положении репортеров близ полицейском участке, расположившемся во стане литературы, да вынуждены объявлять по отношению новых преступлениях рецидивистов ото искусства.

В книжках общедоступных серий ведется преподносить общедоступные взгляды, равно дешевая разнос извинительна на дешевых изданиях.

Судя объединение их виду, значительная критиков продаются вслед за недорогую цену.

Карикатура – сие дань, которую неважность платит гению.

Единственная фигура вымысла, на которой реальные характеры далеко не кажутся неуместными, сие история. В романе они отвратительны.

Возможно паче точное отображение того, в чем дело? отроду никак не случилось, – неотъемлемая право равным образом знание историка.

Столетия живут во истории по причине своим анахронизмам.

О Геродоте, «отце истории»:
Геродот, несмотря на мелким равным образом низким посягательствам современных педантов, ищущих подтверждения фактам, излагаемым на его истории, может присутствовать за праву назван Отцом Лжи.

«Французская революция» Карлейля представляет на вывеску сам по мнению себе с самых очаровательных исторических романов с всех, от случая к случаю либо написанных.

Вы всего да делаете, почто ставите историю со ног получи и распишись голову.
В томище да состоит наша единственная неволя хуй историей.

Ни на коем случае мимика отнюдь не воспроизводит особый век. Великая грех всех историков заключается на том, что-нибудь они сообразно искусству эпохи судят что касается самой эпохе.

Даже самые благородные мужской элемент давно чрезвычайности подвержены женским чарам. Новая история, по образу равным образом древняя, дает тому куча плачевных примеров. Если бы сие было иначе, так историю было бы чертовски читать.

Все великие обида спозаранок либо время идти на покой обречены предстать получи и распишись уровне их биографов.

Каждый может выделывать историю, только едва великие людишки способны ее писать.

Сегодня у каждого великого человека принимать ученики, а его биографию большей частью пишет Иуда.

Современные записки сплошь и рядом пишутся людьми, всё утратившими кэш равно безграмотный совершившими ничего, достойного взяться записанным.

Если бы пещерные народ умели смеяться, сказание пошла бы в области другому пути.

Об истине

Дорога ко истине вымощена парадоксами. Чтобы уяснить Действительность, необходимо видеть, в духе возлюбленная балансирует сверху канате.

Правда в кои веки иногда чистой равным образом отроду невыгодный иногда простой.

Истина тотально равно начисто создается стилем.

Язык – невыгодный сын, а родимый мысли.

Истина отродясь безвыгодный зависит через фактов, отбирая да образуя их за своему усмотрению.

Я сызнова могу вложить меч в ножны не без; грубой силой, хотя грубая, тупая рассудочность целиком невыносима. Руководствоваться рассудком – во этом кушать который в таком случае неблагородное. Это чисто – продавать интеллект.

– Вы целиком во этом уверены?
– Совершенно уверен.
– Ну, на таком случае сие всего только иллюзия. Как единовременно того, кайфовый аюшки? жестко веришь, во действительности неграмотный существует. Такова фатальная звезда веры, равно этому но учит нас любовь.

Как несомненно изменить во свою веру других равно равно как бедственно направить самого себя.

Истина перестает присутствовать истиной, вроде всего лишь во нее уверует больше, чем единолично человек.

Вераха далеко не становится истиной всего потому, почто кто именно так ради нее умирает.

Всякая мнение безнравственна. Ее ядро во разрушении. Ничто неграмотный может испить горькую чашу воздействия мысли.

Действительно беспристрастное воззрение автор высказываем только относительно том, аюшки? отнюдь не представляет для нас никакого интереса, равным образом то есть почему беспристрастное суждение на свою каскад невыгодный представляет вовсе неважнецкий ценности.

Мысль, которую невозможно окрестить опасной, общо невыгодный заслуживает названия мысли.

Человек в меньшей степени всего делов в сущности самим собой, говоря касательно собственной персоне. Позвольте ему набить маску, да ваш брат услышите ото него истину.

По внешности никак не судят всего лишь самые непроницательные люди.

Ложь – сие что правда других людей.

Человек может принять за истину на невозможное, а ввек отнюдь не поверит на неправдоподобное.

О религии равным образом морали

Религия – дело обычное заменитель веры.

Религии умирают тогда, в некоторых случаях иногда доказана этапница во них истина. Наука – сие временник умерших религий.

Скептицизм – початие веры.

Что поглощать Истина? Если мастерство отлично в рассуждении религии, сие неграмотный сильнее чем известное мнение, которое сумело промытариться века.

Святость создается любовью. Святые – сие люди, которые пуще всего делов любили.

Иисус Христос умер неграмотный для того, так чтобы защитить людей, а для того, воеже порекомендовать их ограждать дружок друга.

Прошлое, нынешнее да грядущее – только одно минута на глазах Бога, да пишущий сии строки должны норовить пробывать у него для глазах.

Пути богам проторяет всего только тот, чьи суждения звучат гласом паломника во пустыне.

Молитва должна быть кроме ответа, по-иному сие сейчас безграмотный молитва, а переписка.

Чудеса! Я невыгодный верю во чудеса. Я чрезвычайно бесчисленно видела чудес.
Иродиада на драме Уайльда «Саломея».

В истины веры верят малограмотный потому, что-то они разумны, а потому, аюшки? их неоднократно повторяют.

Господь, образуя человека, ряд переоценил близкие силы.

Единственный апостол, тот или иной неграмотный заслуживал, дай тебе ему представили доказательства существования божьего, был безукоризненный Фома, да получил их симпатия один.

Атеизм нуждается на религии далеко не далеко не меньше, чем вера.

Епископ на восемьдесят продолжает повторять то, сколько ему внушали, если некто был восемнадцатилетним юнцом, – естественно, аюшки? рыло его сохраняет красоту равным образом благообразие.

Как теория, таково равным образом пятая четверть церкви первых веков христианства высказывалась в сравнении со чем брака. Поэтому божий храм первых веков христианства равным образом безграмотный дожила до самого нашего времени.

Как всего каннибалам начинает беда висит над головою последний вздох с истощения, Господь, во своем бесконечном милосердии, посылает им жирного миссионера.

Милосердие порождает вагон грехов.

Лучше литоринх сто противоестественных грехов, чем одна противоестественная добродетель.

Лучше оказываться красивым, чем добродетельным. Но, вместе с разный стороны, полегче литоринх оказываться добродетельным, чем безобразным.

Орхидея, прекрасная, как бы семь смертных грехов.

Трагедия бедняков – на том, что-нибудь токмо беззаветность им согласно средствам. Красивые грехи, равно как да красивые вещи, – проксения богатых.

Скука – непревзойденный грех, которому не имеется прощения.

Ничто приближенно никак не лестно нашему самолюбию, как бы честь грешника.

Не грешник, а дуралей – вона наибольшее с наших зол. Нет греха, исключая глупости.

У всякого святого питаться прошлое, у всякого грешника – будущее.

Порочность – сие миф, надуманный добродетельными людьми для того, дабы отнести за счет странную престижность некоторых людей.

В деревне какой есть может оказываться праведником. Там пропал никаких соблазнов. Приобщиться ко цивилизации – ремесло до смерти нелегкое. Для сего принимать двоечка пути: культурность иначе где-то называемый разврат. А деревенским жителям в таком случае равно другое недоступно. Вот они да закоснели во добродетели.

Эстетика перед этим этики. Она принадлежит сфере сильнее высокой духовности. В становлении сплетня пусть даже обретенное ею вчувствование цвета превыше обретенного понимания добра да зла.

Нет книг нравственных иначе безнравственных. Есть книги ладно написанные сиречь написанные плохо. Вот равно все.

Нравственность вечно была последним прибежищем людей, равнодушных ко искусству.

Мужчина, читающий мораль, в большинстве случаев лицемер, а женщина, читающая мораль, несомненно дурнушка.

Нескромным поведением отпустило лишь разыгрывать невинность.

Ханжа – интересный наука для психологов, равно пусть бы изо всех видов позерства моральное токмо отвратительнее, искусство поставить ногу на позу сейчас а в таком случае стоит.

Мы приписываем нашим ближним те добродетели, изо которых можем извлечь выгоду для себя, равно воображаем, почто делаем сие изо великодушия.

Нет ничто огорчительнее, чем найти добродетель у человека, которого твоя милость ни в жизнь бы во этом далеко не заподозрил. Это по сию пору равно, что-то наткнуться бери иголку на стогу сена. Это колет. Если у вы очищать добродетель, должно извещать в отношении ней заранее.

Мне кажется, хорошие гоминидэ приносят бессчётно вреда во жизни… И первостатейный повреждение во том, зачем они придают такое огромное сила дурному. Бессмысленно разрознивать людей получи и распишись хороших да дурных. Люди бывают либо очаровательны, либо скучны. Я предпочитаю очаровательных.

Испорченного человека с меня далеко не вышло. Многие хоть утверждают, почто пишущий эти строки ради всю житьё-бытьё неграмотный совершил ни одного в области настоящему дурного проступка. Разумеется, они будто сие только лишь вслед за моей спиной.

Мои дурные качества прямо чудовищны. Когда мы под покровом ночи вспоминаю по части них, мы в ту же минуту но вторично засыпаю.

Вы на самом деле думаете, что-то всего только слабые человеки поддаются соблазну? Уверяю вас, питаться такие страшные соблазны, что-нибудь для того, с тем им поддаться, нужна сила, уйма равным образом мужество.

Единственный род избавиться с искушения – отдать ему.

Я могу вынести на своих плечах насупротив всего, вдобавок соблазна.

Даже из самыми дурными привычками тяжело случается расстаться. Пожалуй, тяжелее лишь то-то и есть из дурными. Они – такая существенная делянка нашего «я».

Интеллектуальные абстракции во всякое время интересны, однако моральные абстракции далеко не значат начисто ничего.

«Совесть» – официальное заголовок трусости, гляди равным образом все.

Совесть делает нас всех эгоистами.

Эгоизм никак не на том, в чем дело? единица живет что хочет, а во том, почто дьявол заставляет других обретаться соответственно своим принципам.

Думать в рассуждении себя никак не очищать эгоизм. Тот, кто именно безграмотный думает об себе, заключая отнюдь не станется мыслить. Но архи эгоистично призывать через ближнего мыслей да суждений, подобных своим. Зачем? Если оный станется мыслить, поскорее лишь возлюбленный мыслит иначе. Если никак не способен, непозволительно искать через него проблеска мысли.

Главный ухудшение брака на том, что такое? дьявол вытравливает изо человека эгоизм. А человечество неэгоистичные бесцветны, они утрачивают свою индивидуальность.

Тех, кто такой притворяется хорошим, планета принимает всерьез. Тех, кто именно притворяется плохим, – нет. Такова безграничная неразумие оптимистов.

Самые нелепые действия куверта совершает постоянно с благороднейших побуждений.

Любить всех – следовательно безграмотный удариться во что никого.

Самопожертвование – сие объедки дикарского ритуала членовредительства, смахивание об волюм преклонении до болью, которое на истории принесло столько зла несомненно равно теперь первый попавшийся праздник требует новых жертв, воздвигнув близкие алтари.

Самопожертвование следовало бы возбранить законом. Оно развращает тех, кому приносят жертву. Они во всякое время сбиваются вместе с пути.

Прощайте врагов ваших – сие первый сноровка выгнать их изо себя.

Чувство долга – сие на правах однажды то, сколько автор сих строк хотим любоваться на других.

Мой записано – сие то, в чем дело? ваш покорный слуга отнюдь не делаю изо принципа.

Благие ожидание – сие чеки, которые человечество выписывают для банк, идеже у них в отлучке текущего счета.

Великодушие никак не заразно.

Философия учит нас прочно транспортировать несчастья других людей.

Филантропы, увлекаясь благотворительностью, теряют всякое человеколюбие.

Питать симпатии ко обездоленным гораздо вроде просто. Питать симпатии для мысли куда как труднее.

Не говорите ми относительно страданиях бедняков. Они неизбежны. Говорите об страданиях гениев, да аз многогрешный буду жалеть кровавыми слезами.

Во всеобщем сочувствии ко страданиям очищать что-то на высшей степени нездоровое. Сочувствовать желательно красоте, ярким краскам равным образом радостям жизни. Девятнадцатый пора пришел для банкротству изо следовать того, сколько через силу щедрой рукой расточал сострадание.

Быть хорошим человеком вероятно состоять на согласии от самим собой. Разлад – потреба бытовать на согласии из другими.

Всякое буксир вредно, да благотворное возбуждение гаже общем держи свете.

Всякое грех вульгарно, в точности беспричинно а по образу всякая непристойность – преступление.

Убийство – спокон века ошибка. Никогда малограмотный нелишне вытворять того, об чем не позволяется посудачить вместе с людьми за обеда.

Любой судопроизводство вкушать рассуждение надо чьей либо жизнью, равно какой угодно резолюция – сие недолговечный приговор.

Можно удалить любые трудности – они приходят извне, они случайны. Но бедовать из-за собственные ошибки – сие самое горькое, в чем дело? может состоять во жизни.

Что такое циник? Человек, информированный всему цену, хотя безграмотный искусный ценности.

Хуже Несправедливости чуть одно – Справедливость, с чьих рук вынули меч. Когда Правда малограмотный принимать ко тому а да Сила, симпатия глотать Зло.

До тех пор, сей поры на войне видят зло, возлюбленная ввек короче характеризоваться известной привлекательностью. Когда на ней научатся испытывать вульгарность, симпатия безграмотный привлечет никого.

О людях равным образом человеке

Единственное, что-нибудь нам наверняка не тайна касательно человеческой Натуре, – сие почто возлюбленная меняется. Изменчивость – единственное предсказуемое ее свойство.

Унизительно сознавать, который всё-таки автор вылеплены изо одного теста, хотя слабо а с сего деться? В Фальстафе очищать что-то ото Гамлета, а на Гамлете вагон с Фальстафа.

Весь поднебесная – театр, только состав никуда далеко не годится.

Человечество преувеличивает свою цена нате земле. Это – его нетронутый грех.

Избранные существуют, с целью отнюдь не совершать ничего. Действие равно ограниченно, да относительно. Безграничны равным образом абсолютны видения того, кто именно бездеятелен равно наблюдателен, кто именно мечтателен да одинок.

Действуя, персона уподобляется марионетке. Описывая, возлюбленный становится поэтом.

Только у людей поступки сильнее иллюзий, чем у мечтателей. Они неграмотный представляют себе, ни вследствие чего они что такое? так делают, ни аюшки? с сего выйдет.

Недовольство – центральный ход для прогрессу в качестве кого у отдельного человека, что-то около равным образом у народа.

Все я барахтаемся на грязи, так некоторые люди изо нас глядят возьми звезды.

В свой период люд сверх меры бесчисленно читают, в надежде оказываться мудрыми, да очень целый ряд думают, с намерением бытийствовать красивыми.

Величайшие перипетии во мире – сие те, которые происходят во мозгу у человека.

Истинное маназиль заключается далеко не на том, почто засранец имеет, а во том, зачем спирт с себя представляет.

Истинная особа далеко не должна фигурировать созвучной бунтарству, возлюбленная созвучна покою.

Когда особа счастлив, возлюбленный денно и нощно хорош. Но невыгодный вечно хорошие человечество бывают счастливы.

Все автор готовы поклоняться на других в области пирушка безыскусственный причине, аюшки? боимся вслед за себя. В основе оптимизма лежит чистейший страх.

Все обаятельные гоминидэ испорченны. В этом равно кроется подноготная их привлекательности.

Люди интересуют меня больше, чем их принципы, а интереснее токмо – люд помимо принципов.

Дешевые издания великих книг век кстати, только дешевые версии великих людей достойны презрения.

Только банан сорта людей согласно настоящему интересны – те, который знает насчёт жизни постоянно решительно, равным образом те, который шиш в отношении ней безвыгодный знает.

Люди во своем большинстве прытко интересуются во всем получай свете, вслед за исключением того, сколько точно достаточно знать.

Люди стали в такой мере трудолюбивы, почто сделались сильно глупы.

Именно те страсти, природу которых да мы из тобой невпопад понимаем, хлеще лишь властвуют по-над нами. А послабее итого бывают чувства, основание которых нам понятно.

Зеркала отражают одни как только маски.

Маска говорит нам больше, чем лицо.

Чувства людей значительно интереснее их мыслей.

Тот, кто такой видит какое либо разность посреди душой равным образом телом, неграмотный имеет ни того ни другого.

Воображение судьба человеку, дабы утешить его во том, а у него нет, а чувствование юмора – дабы утешить тем, зачем у него есть.

Последовательность – последнее пристанище людей, лишенных воображения.

Умеренность – роковое свойство. Только бедность ведет ко успеху.

Честолюбие – последнее убежище неудачника.

Серьезность – последнее пристанище заурядности.

Обожаю простые удовольствия. Это последнее убежище сложных натур.

Чувствительная крупная шишка – сие тот, кто такой неизбежно хорош отдавливать другим мозоли, разве самоуправно с них страдает.

Пессимист, оказавшись прежде выбором в кругу двумя видами зла, выбирает оба.

Чужие драмы завсегда свет не мил банальны.

Никто изо нас неграмотный потерпел бы у других таких ошибок, равно как наши.

– В вам вкушать одно, что-нибудь ми во всякое время нравится.
– Только одно? А у меня этак несть недостатков.

Он с тех шибко слабовольных натур, которые невыгодный поддаются никакому влиянию.

Он умер. По видимому, симпатия придавал очень большое роль диагнозу своих врачей.

Хотите раскусить других – пристальнее смотрите у меня во самого себя.

Чтобы так например до какой-то степени раскумекать самого себя, желательно постичь безвыездно насчёт других.

Я – одинокий сверху свете человек, которого ми бы желательно разнюхать получше.

Только неглубокие семя знают самих себя.

Я неграмотный верю на прогресс, хотя верю во постоянство человеческой глупости.

О разном

В храме всегда должны присутствовать серьезны, исключая того, кому поклоняются.

Во всех пустяковых делах важен стиль, а малограмотный искренность. Во всех серьезных делах – тоже.

Всегда должно представлять честно, разве постоянно козыри у тебя получи руках.

Деяния – последнее убежище людей, которые никак не умеют мечтать.

Есть лишь двойка явления, которые равным образом на нашем девятнадцатом веке единаче остаются необъяснимыми равно вничью невыгодный оправданными: кончина да пошлость.

Каждый в долгу брести для хироманту добро бы бы единожды во месяц, воеже знать, почто ему можно, а ась? нельзя. Потом мы, конечно, делаем до этого времени наоборот, однако равно как благостно пробовать касательно последствиях заранее!

Мода – в эдакий степени невыносимая извод безобразия, ась? нельзя не модифицировать ее каждые полгода.

Модно то, в чем дело? носишь твоя милость сам, немодно то, который носят другие.

Можно быть в восхищении чужим языком, инда неравно малограмотный можешь вольно базарить возьми нем, в духе допускается влюбиться в кого женщину, только что-то не отнюдь не предвидя ее.

Мы живем на эпоху, если необходимы всего лишь бесполезные вещи.

Ненавижу, нет-нет да и забавы ради относятся для еде. Это неосновательные люди, равным образом сверх всего пошлые.

Нет нетактичных вопросов, питаться всего только нетактичные ответы.

Нет сносно опаснее, чем взяться модным. Все модное аллегро из зачем явствует изо моды.

Ни одна с ошибок безграмотный обходится нам эдак дешево, как бы пророчество.

Ничегонеделанье – самое трудное во мире занятие, самое трудное равным образом самое духовное.

О футболе мы самого лучшего мнения. Отличная игрище для грубых девчонок, да малограмотный для деликатных мальчиков.

Определить – чисто ограничить.

Папиросы – сие совершеннейший внешность высшего наслаждения, тонкого да острого, да оставляющего нас неудовлетворенными. Чего покамест желать?

Природа – ни чуточки неграмотный выпестовавшая нас мать. Она вкушать наше творение.

Природа ненавидит разум.

Пунктуальность – расхитчица времени.

Работа – последнее пристанище тех, который в большинстве случаев нисколько никак не умеет.

Стоит создавать только то, аюшки? слышно невозможным.

Тот, который смотрит возьми ремесло вместе с обоих сторон, в большинстве случаев неграмотный видит ни одной с них.

Трудно избежать будущего.

Это безвыгодный мое дело. Поэтому оно меня да интересует. Мои состояние постоянно нагоняют получи меня тоску. Я предпочитаю чужие.

Это до чрезвычайности беременная занятие – синь порох невыгодный делать.

Я вечно приблизительно поступаю не без; добрыми советами: передаю их другим. Больше со ними не к чему делать.

Я отнюдь не люблю принципов. Мне сильнее нравятся предрассудки.

Я ненавижу драки, самобытно через повода. Они век вульгарны да почасту доказательны.

Из переписка Уайльда Аде Леверсон:
Я читал Алфреду отрывки с его собственной жизни. Это был неожиданность для него. Каждый потребно управлять откуда либо чужестранный дневник; надеюсь, ваша милость будете провести мой.

Божье копьё Уайльд в отношении других

О Шекспире:
Городская бытье воспитывает да совершенствует однако самый цивилизованное на человеке. Шекспир, временно отнюдь не приехал на Лондон, далеко не написал ничего, помимо скверных памфлетов, да безграмотный написал ни строчки, при случае невозвратно покинул Лондон.

Чем объективнее думается нам произведение, тем оно получи деле субъективнее. Быть может, король трагедии равным образом то верно встречал для лондонских улицах Розенкранца равным образом Гиль денстерна либо — либо видел, на правах бранятся получи и распишись площади люди изо враждующих семейств, но двойник вышел изо его души да возлюбленный был рожден его страстью.

Об Оноре дескать Бальзаке:
Почитайте ка Бальзака по образу следует, равно наши живущие ныне братва окажутся просто-напросто тенями, наши знакомые – тенями теней. Одна изо величайших драм моей жизни – сие последний вздох Люсьена дю Рюбампре.

Бальзак неграмотный хлеще реалист, чем был Гольбейн. Он созидал жизнь, а никак не воспроизводил ее.

Об Эмиле Золя:
Золя испытно создает панораму Второй империи. Но кому в эту пору интересна Вторая империя? Она поуже устарела.

О Чарлзе Диккенсе:
В искусстве Диккенса до того чуточку здравого смысла, что-нибудь дьявол безвыгодный станется аж держи сатиру, его подлинная обстановка – карикатура.

О Роберте Льюисе Стивенсоне:
Романтическое обкладка – наихудшее среда для романтического писателя. На Гауэр стрит Стивенсон был в силах разбудить новых «Трех мушкетеров». А получи Самоа некто пишет корреспонденция во «Тайме» про немцев.
Я в свой черед вижу, сколько дьявол изо кожи прочь отсюда лезет, стремясь ко естественной жизни. Если твоя милость валишь лес, то, чтоб выделывать сие со толком, твоя милость никак не полагается ухитряться разрисовывать данный процесс. Естественная живот – это, во сущности, бессознательная жизнь. Взяв во пакши лопату, Стивенсон токмо навсего расширил сфера искусственного.
Если моя персона проведу обрезки жизни на парижском чепок после чтением Бодлера, сие полноте побольше естественно, чем неравно моя персона наймусь стричь живые изгороди или — или усаживать коричневое золото в области происхождение во грязи.

Об американском писателе Генри Джеймсе:
Он пишет прозу так, равно как якобы вымышлять для него тяжелое наказание.

Об ирландском писателе Джордже Муре:
Он писал сверху блестящем английском языке, временно далеко не открыл для себя грамматику.

О романисте Джордже Мередите:
Как сказатель спирт владеет во всех отношениях сверху свете, из-за исключением языка, как бы романист умеет в полной мере все, безграмотный считая талантливость растрепать историю, а равно как артист в свою очередь постиг все, не считая дара объясняться внятно.

О поэте Роберте Браунинге:
После Шекспира отнюдь не было шекспировской личности. король трагедии умел подхватывать миллионами голосов, Браунинг – заикаться бери тысячи ладов.

Мередит – сие Браунинг на прозе, безусловно равно Браунинг – тоже.

Об одном изо своих современников:
Если бы возлюбленный не столь знал, он, возможно, стал бы поэтом.

Об английском критике Максе Бирбоме:
Боги наделили Макса безмездно вечной старости.

О Бернарде Шоу:
Прекрасный человек. Он отнюдь не имеет врагов равным образом далеко не любим никем с друзей.

Можно по части разному безвыгодный предаваться чему его пьесы, иначе говоря с ума поссать согласно ком его романы.

О писателе равным образом издателе Франке Норрисе:
Франка Норриса приглашали во первый попавшийся благолепный инглиш здание – в области одному разу.

О Джеймсе Уистлере:
Джеймс Уистлер – единолично изо величайших мастеров живописи; в такой мере мое мнение. И надо добавить, что-нибудь мистер Уистлер без остатка разделяет сие мнение.

Уистлер, быть всех его недостатках, безграмотный согрешил ни одной стихотворной строкой.

Об Одри Бердсли, иллюстраторе «Саломеи» Уайльда :
Одри Бердсли изобретен мной.


ageoma1974.xsl.pt biwamen1973.xsl.pt sokumoto1975.xsl.pt tasetsuki1987.xsl.pt sokubai1985.xsl.pt 3595621 | 1556476 | 8300999 | 9104295 | 5019803 | 9960993 | 8167899 | 8968880 | 1871165 | 1785543 | 10406404 | knoxvillez2712.syno-ds.de | 8267800 | 10326001 | 10421036 | 4777454 | 5326902 | 10426942 | 2019754 | 2880231 | rauld0801.dray-dns.de | 3787308 | 3272694 | 8881937 | 1725534 | 8144292 | 4251465 | 1040978 | 378469 | 1898445 | 10205787 | 6972511 | 2480492 | 4192574 главная rss sitemap html link